Итак, у веселого схематизма лебедевских детских книжек было много серьезных оснований. Он был не модой и не манерой, а целенаправленным рабочим методом, помогавшим забавной книжке решать ее художественные, педагогические и общественнонравственные задачи. Он был яркой чертой стиля времени, неразрывно связанной с волевым, активным характером тогдашнего (вовсе не только детского) искусства.
В сатирических журналах "Смехач", "Бузотер" и других печатались тогда его многочисленные рисунки, не совсем похожие на обычные для этих журналов карикатуры. Он рисовал большей частью две-три фигуры в рост, крупно, во всю страницу. Под ними помещался какой-нибудь краткий текст, обрывок разговора, уточняющего сатирический смысл сценки. Но сами персонажи запечатлевались скорее портретно, вне действия. Нарисованные вроде бы совсем иначе, чем плоскостные картинки детской книжки - свободным, быстрым движением пера или сочными расплывами черной акварели, - они были выразительны той же самой лаконичной точностью социального типажа, беспощадным отбором типовых признаков определенного круга людей - "совслужащих", нэпманов. А в "Мороженом", "Вчера и сегодня", "Багаже" эти люди изображались смешнее, игрушечнее, но не менее зло и точно.
Между тем Лебедев, как и Маршак, вовсе не сочувствует этим хлопотам, которые подчиняют человека вещам. Ему явно антипатичен диван на манерно гнутых ножках, смешна "картина" - портрет шикарного усача, будто сошедшего с парикмахерской вывески, а главное - противна сама их владелица - вульгарная, толстая нэпманша, тоже как бы свинченная из отдельных вещей: меховой роскошной шубы, шляпки, ботиков, перчаток и сумочки. При всей "игрушечности" эта схематичная, почти лишенная лица фигурка очень характерна и конкретна и вовсе не случайна в творчестве Лебедева 20-х годов. Она - близкая родственница смешного толстяка из "Мороженого" - другой веселой книжки Лебедева и Маршака, изданной годом раньше. И оба эти персонажа получили еще более определенные и злые характеристики сперва в плакате, а затем - в журнальных рисунках Лебедева.
Товарищи! Где собачонка?
Саквояж, Картина, корзина, картонка...
В испуге считают багаж:
Потеряно место одно!
Хватились на станции Дно:
И вот начинается веселая игра в "багаж" - ее тему задают, конечно, стихи Маршака. А играть в нее, двигать по страницам фигурки-игрушки, художник будет как бы вместе с маленьким читателем. На вещах появляются одинаковые четкие наклейки, вещи перемещаются все вместе, не теряя прежнего порядка, в темноту вагона, также все вместе переворачиваются вверх дном... Условность игрового, невсамделишного действия сохраняется последовательно - от начала до конца маленькой книжки. Но кроме этой игры, легко подчиняющей ребенка, отдающей ему прямо в руки людей и предметы, есть у схематичных рисунков Лебедева и еще один смысл. Вещи в них изолированы, вырваны из обычной среды, из дома, и сразу они превратились в обузу, требующую забот и хлопот. Теперь это безличный "багаж", в котором даже живая собачка - лишь "багажное место" с казенной наклейкой на боку:
Присмотримся к тому, как это делает художник в "Багаже". Вот он разложил на странице весь багаж, все вещи, перечисленные в стихах: диван с пестрой обивкой, чемодан, туго перетянутый ремнями, полосатый саквояж, корзину с висячим замочком и прочее; поставил тут же и даму, хозяйку багажа. Здесь все что нужно для рассказа, но все-таки это еще не рассказ - не сценка на перроне или в багажной конторе. Это только "действующие лица", расставленные по порядку, как игрушки, приготовленные для игры. И сам характер рисунка тоже ведь какой-то такой, игрушечный. Вместо массы подробностей - основные, точно выбранные приметы вещей.
В.В. Лебедев. Оригинал иллюстрации к первой публикации "Багажа" в сборнике "Советские ребята" (Л., 1926). Бумага, коллаж, тушь, перо. Публикуется впервые.
За этим строгим единством выработанного художественного языка ощущается не случайность индивидуального вкуса и манеры художника, но продуманная, ясная программа, убеждение в том, что современную детскую книжку нужно строить именно так. В самом деле, уже первые детские книжки Лебедева оказались новым словом в искусстве. Он смело ломал привычные представления о том, как должен художник разговаривать на своем языке с малышами, что им будет близким и понятным, а что может оказаться чуждым или недоступным. И притом эти книжки были резко окрашены духом своего беспокойного времени, были обращены не вообще к каким-то детям, но именно к детям двадцатых годов, вырастающим среди сложных общественных противоречий, в бурной ломке всего прежнего уклада жизни. Вместе с Лебедевым вошел в детскую книжку ветер улицы, резкий голос политического плаката и сатирического журнала, но также и сложный язык современной живописи и умная четкость технического чертежа. И все эти активные, громкие голоса умело и точно объединялись в новую цельность, помогали ввести ребенка в мир подвижный и сложный и притом ввести действующим лицом, а не просто зрителем со стороны.
Обыкновенные бытовые вещи, хорошо знакомые и понятные ребенку. И как поэт не описывает, а просто называет их, связывая в одну цепочку ритмом, рифмой и многократным повторением рефрена, так и художник не рисует подробности, ограничивается строгой схемой, графическим знаком вещи, плоско уложенным на белую бумагу страницы. Графический прием Лебедева крепко спаян с лаконичной и четкой стихотворной техникой Маршака. Поэт и художник прекрасно понимали друг друга, умели объединять свои силы для решения общей задачи - недаром они много лет работали вместе. "Багаж" - не первая их совместная книжка, но она лежит еще близко к началу этого длинного пути. Ей предшествовали "Цирк", "Мороженое", "О глупом мышонке", "Вчера и сегодня". И во всех этих, во многом различных, непохожих друг на друга книжках та же броскость цветных, плотно уложенных прямо на белую страницу силуэтов, тот же жесткий отбор немногих выразительных деталей изображения, смелый гротеск и живая ритмическая связь стиха с рисунком.
Веселые стихи Маршака ритмично постукивают, как колеса на стыках, и везут, везут через всю книжку, повторяя на каждой странице неизменный список вещей. И вслед за Маршаком перечисляет на каждой странице эти вещи первый иллюстратор "Багажа" Владимир Васильевич Лебедев.
И маленькую собачонку.
Картину, корзину, картонку
Дама сдавала в багаж:
Удивительные приключения "Багажа"
"Советский художник". М., 1982.
С.Я. Маршак - Художники - Ю. Герчук - Удивительные приключения "Багажа"
